Перевод статьи Why the eurozone may yet survive

Статья Мартина Вольфа

«Если власть Союза была направлена на борьбу с деятельностью государств, можно уверенно предсказать ее поражение, и маловероятно, что такая борьба может быть предпринята серьезно … Если одно из государств решило исключить себя из договора, то будет сложно отказать ей в таком праве, и федеральное правительство не будет иметь возможности по обеспечению своей непосредственной претензии, ни с помощью силы, ни по закону».

Это высказывание по поводу перспектив США принадлежит Алексису де Токвилю, одному из наипроницательнейших зарубежных наблюдателей. Интересно, что он не предвидел исход гражданской войны. В течение 10 дней, что я провел в США, я обнаружил, что осведомленные американцы считают, что еврозона не выживет. Это происходит потому, что они рассматривают еврозону как брак по экономическому расчету, де Токвиль, к слову, рассматривал США как брак вследствие политического удобства.

Параллель неточна, но показательна. Неточна, потому что еврозона – не страна. Если бы она была единой страной, то с экономическими кризисами, которым она была подвержена, было бы легче справиться. Показательна -потому что демонстрирует, что выживание любой политической конструкции зависит от центробежной и центростремительной сил в действии. В случае с США, первой было достаточно, чтобы убедить Конфедерацию провести отделение, а второй – чтобы завершить эту попытку.

Что же мы можем сказать по поводу сил, действующих в еврозоне?

Центробежные экономические силы болезненно ясны.

Во-первых, поскольку еврозона является валютным союзом без финансового резерва, давление приходится на заведомо негибкий рынок труда. Поскольку согласованная цель представлена низкой инфляцией, это означает, что осуществляется понижательное давление на номинальную заработную плату. Это влечет за собой рост безработицы, развал экономики и долговой дефляции (см. диаграммы).

Во-вторых, рождение евро совпало с глобальным кредитным бумом. Конвергенция процентных ставок, последующая после его создания, была усилена за счет исчезновения спреды за риск. В результате – рост трансграничного кредитования частного и государственного секторов, снижение давления для бюджетной консолидации в высокой задолженности стран (например, Италии), и появление огромного дисбаланса платежей и расхождения в конкурентоспособности. Потом финансовые потрясения, которые привели к «внезапной остановке» в области кредитования, крах в частных заимствованиях и расходов, и волна финансового кризиса.

В-третьих, в условиях такого кризиса, еврозона не представляет собой в беде эффективный способ для поддержания банковской системы, финансового состояния стран и безопасного урегулирования экономики между кредитором и должником. Мы видим импровизацию вместо действия, направленного на модернизацию самолета еврозоны во время крушения.

Теперь рассмотрим центробежные политические силы. Я бы хотел перечислить две.

Во-первых, солидарность остается в значительной степени национальной чертой. Помните, что речь идет о самых щедрых и благополучных государствах в мире. Тем не менее, оказалось чрезвычайно затруднено относительно скромное трансграничное финансирование в помощь экономике в трудном положении. Именно поэтому Европейский центральный банк де-факто стал основным трансграничным финансовым институтом (см. диаграмму).

Во-вторых, власть принадлежит государствам-членам союза. В случае с евро, власть сосредоточена в руках Германии, крупнейшей страны-кредитора. Это политически представляет еврозону как организацию из нескольких стран, а не одной страны. Немцы поняли эту проблема с момента создания. Французы зачастую не осознают это и сейчас.

Наконец, рассмотрим идеи. Наиболее важной центробежной силой является широкое несогласие на то, что пошло не так и как это исправить. В частности, немецкое мнение заключается в том, что кризис отражает финансовую недисциплинированность. Другие настаивают (совершенно справедливо), что основными проблемами были чрезмерное кредитование, разница в конкурентоспособности и внешние дисбалансы.

Это расхождение важно, потому что корректировка не может быть просто применена. Поиск решения должен осуществляться через переговоры. В таких переговорах, страны-кредиторы должны понимать свою роль в кризисе. Если они хотят сохранить свои излишки, они должны финансировать их заемщиков. Если они хотят быть погашены, они должны двигаться в сторону дефицита. Обе стороны – финансы и торговля – должны быть приведены в соответствие.

Являются ли эти центробежные силы достаточно сильными, чтобы сломать систему? Чтобы дать ответ, необходимо также изучить центростремительные силы.

В настоящее время основным экономическим фактором, сохраняющим систему, является страх перед распадом. Дополнительным основанием для сохранения союза в пострадавших от кризиса странах является наличие полезного давления в пользу реформ. Многие считают, что единая валюта дает положительную долгосрочную экономическую отдачу, хотя эта точка зрения должна быть смягчена за счет борьбы с кризисом и сокращения трансграничной финансовой интеграции.

Основные политические силы пропитаны идеей единой Европы, наряду с огромными инвестициями элиты в этот проект. Это чрезвычайно важная мотивация часто недооценивается со стороны. В то время как еврозона не является страной, это гораздо больше, чем валютный союз. Для Германии, одной из важных членов союза – еврозона является завершением процесса интеграции со своими соседями, которые помогли принести стабильность и процветание после катастрофы в первой половине 20 века. Ставки для важных стран-членов огромны.

Таким образом, великая цель, которая сплочает членов вместе, заключается в определении их места в Европе и в мире в целом. Политические элиты государств-членов и большая часть их населения по-прежнему верят в послевоенные планы и, может быть, даже более страстно, нежели как раньше. В более узком экономическом смысле, мало кто верит, что гибкость валюты поможет. Многие по-прежнему считают, что девальвация будет просто вызывать более высокую инфляцию.

Если это был просто брак по расчету, то последующий грязный развод представляется весьма вероятным. Но это гораздо больше, чем просто брак, и даже если еврозона в результате станет меньше, чем просто федеральный союз. Посторонние не должны недооценивать стоящей за ней силу воли.

Наиболее вероятный результат – хотя в нем нет уверенности –что будет достигнут компромисс между германской идеей и беспорядочной европейской реальностью. Поддержка стран, испытывающих трудности, будет расти. Немецкая инфляция будет расти, а внешние профициты – падать. Произойдет регулировка. Брак не будет счастливым. Но он сохранится.


Комментарии

Имя (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Ваш комментарий